logo
 
?

камень ножницы бумага играть онлайн на деньги

Только что была огайская зима: двери заперты, окна закрыты, стекла незрячие от изморози, все крыши оторочены сосульками, дети мчатся с горок на лыжах, женщины в шубах черными медведицами бредут по гололедным улицам. Ракета делала погоду, и на короткий миг во всей округе воцарилось лето…Они жили на планете Марс, в доме с хрустальными колоннами, на берегу высохшего моря, и по утрам можно было видеть, как миссис К ест золотые плоды, растущие из хрустальных стен, или наводит чистоту, рассыпая пригоршнями магнитную пыль, которую горячий ветер уносил вместе с сором. — Таких вообще не бывает.— Конечно, нелепое, ведь это был сон, — покорно согласилась она. Нас всего двое в корабле — я и мой друг Берт».— Еще одно нелепое имя.— Он сказал: «Мы из города на Земле, так называется наша планета», — продолжала миссис К.

И вдруг могучая волна тепла прокатилась по городку, вал горячего воздуха захлестнул его, будто нечаянно оставили открытой дверь пекарни. Под вечер, когда древнее море было недвижно и знойно, и винные деревья во дворе стояли в оцепенении, и старинный марсианский городок вдали весь уходил в себя и никто не выходил на улицу, мистера К можно было видеть в его комнате, где он читал металлическую книгу, перебирая пальцами выпуклые иероглифы, точно струны арфы.

В стуже зимнего утра ракета творила лето каждым выдохом своих мощных дюз. Я вовсе не придумала его намеренно, он сам явился мне, когда я задремала. Меня зовут Натаниел Йорк…»— Нелепое имя, — возразил супруг.

Ракета стояла на космодроме, испуская розовые клубы огня и печного жара. — воскликнула она.— Просто назвал наименее правдоподобный цвет, — сухо ответил он.— Да, черные волосы! — Никогда не подозревала, что у меня такое воображение. Какой странный мужчина — и, однако, очень красивый.— Самовнушение.— Ты недобрый. Он посмотрел на меня и сказал: «Я прилетел на этом корабле с третьей планеты.

Жаркий, как дыхание пустыни, воздух переиначивал морозные узоры на окнах, слизывал хрупкие кружева. Снег, падавший на городок с холодного неба, превращался в горячий дождь, не долетев до земли. Высунувшись с веранд под дробную капель, люди смотрели вверх на алеющее небо. Потом сбоку отворилась дверь и вышел этот высокий мужчина.— Работала бы побольше, тебе не снились бы такие дурацкие сны.— А мне он понравился, — ответила она, откидываясь в кресле.

Снег испарился, и на газонах показалась прошлогодняя жухлая трава. Из уст в уста с ветром из дома в открытый дом — два слова: Ракетное лето . На нем была странная одежда, и он спустился с неба и ласково говорил со мной. — Он прилетел в металлической машине, которая сверкала на солнце, — вспоминала миссис К. — Мне снилось небо, и что-то блеснуло, будто подброшенная в воздух монета, потом стало больше, больше и плавно опустилось на землю, — это был длинный серебристый корабль, круглый, чужой корабль. Миссис К повторила мелодию, уже без слов, закрыв глаза, и руки ее словно порхали по ветру.

И книга пела под его рукой, певучий голос древности повествовал о той поре, когда море алым туманом застилало берега и древние шли на битву, вооруженные роями металлических шершней и электрических пауков. Она смотрела на голубое марсианское небо так, словно оно могло вот-вот поднатужиться, сжаться и исторгнуть на песок сверкающее чудо. Истомившись ожиданием, она стала бродить между туманными колоннами. Слышно было, как муж без устали играет на своей книге; древние напевы не приедались его пальцам. Смуглые пальцы вздрогнули, метнулись вверх, ловя воздух. Глаза ее говорили о том, что она ошеломлена сновидением.— Странно, очень-очень странно, — пробормотала она. — Ему явно не терпелось вернуться к книге.— Мне снился мужчина.— Мужчина?

Мистер и миссис К двадцать лет прожили на берегу мертвого моря, и их отцы и деды тоже жили в этом доме, который поворачивался, подобно цветку, вслед за солнцем, вот уже десять веков. У них была чистая, смуглая кожа настоящих марсиан, глаза желтые, как золотые монеты, тихие мелодичные голоса. В то утро миссис К, словно вылепленная из желтого воска, стояла между колоннами, прислушиваясь к зною бесплодных песков, устремленная куда-то вдаль. Из желобков в капителях заструился тихий дождь, охлаждая раскаленный воздух, гладя ее кожу. Она подумала без волнения: он бы мог когда-нибудь подарить и ей, как бывало прежде, столько же времени, обнимая ее, прикасаясь к ней, словно к маленькой арфе, как он прикасается к своим невозможным книгам. Она покачала головой, отрешенно пожала плечами, чуть-чуть. Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми…Она опустилась в кресло, которое тотчас само приняло форму ее фигуры. Мгновение спустя она испуганно выпрямилась в кресле, прерывисто дыша. — Высокий мужчина, шесть футов один дюйм.— Что за нелепость: это же великан, урод.— Почему-то, — она медленно подбирала слова, — он не казался уродом. И у него — ах, я знаю, тебе это покажется вздором, — у него были голубые глаза!

Она быстро обвела комнату взглядом, точно надеясь кого-то увидеть. В треугольной двери показался ее супруг.— Ты звала меня? — почти крикнула она.— Мне почудилось, ты кричала.— В самом деле?

Она молча стояла, устремив затуманившийся взор золотистых глаз вдаль, на бледно-желтую гладь морского дна, словно вспоминая что-то.

Ветер перебирал кирпичные волосы миссис К, тихонько шепча ей на ухо.

— рявкнул в конце концов супруг, проходя к огненному столу.— Не знаю. Между колоннами подул ветерок, на огненном столе жарко бурлило озерко серебристой лавы.